Глава 7 из 29
Будни
Примерно с 65года наш расчёт СОБИС помимо своей работы на ТП начал выполнять работу с системой и на СП, т.е. входить в стартовый расчёт. Работы прибавилось немного, зато появилась возможность купить в буфете, открытом в пристартовом бараке, что-нибуть из жратвы, например банку какой-нибудь сайры. Снабжение на полигоне было отвратительным, спасибо военторгу.
Тут надо пояснить про расчёты, что это такое, поскольку и то и другое звучит одинаково. Стандартный расчёт по какой-либо бортовой или наземной системе, на технической позиции, в МИКе или на старте состоит обычно из двух - пяти специалистов. Но для работы с изделием на старте все эти расчёты сводятся в так называемый Стартовый Расчёт, т.е. сводный. И состав этого расчёта, перемещение его членов по часовой, получасовой и пятнадцатиминутной готовностях находится под сторогим учётом и контролем.
Это необходимо прежде всего и особенно во второй день подготовки изделия, т.е. в пусковой день, когда с СП удаляются все не занятые непосредственно в пуске. Для этого позже даже установили на пристартовом КПП специальные щиты для жетонов по всем степеням готовности по которым стало видно какой номер стартового расчёта и по какой временной готовности и где находится. На старте, если всё идёт штатно, согласно технологического графика, подготовка изделия занимает двое суток.
В первый день после вывоза носителя и установки его в стартовое сооружение, проводятся в числе прочих вертикальные комплексные испытания, по положительных результатам которых стартовая команда выходит на второй, пусковой день. Ракета заполняется компонентами. Это очень опасная операция, но таковой она стала считаться много лет спустя, после тяжелейшей аварии с массой жертв на Плесецком полигоне. А в эти годы сразу после заправки жидким кислородом любой свободный номер стартовой команды скрёб ногтями снег с ракеты для утоления жажды и это было так приятно в жаркий день. Дармового снега так много и он такой чистый![1]
Элекроиспытания ведутся из пультовой бункера. Это подземное сооружение с бронедверями и двумя лодочными перископами, на полметра торчащими над поверхностью земли. До стартового сооружения примерно 100 метров. Идёт предстартовый контроль систем носителя. К нам в бункер набивается начальство с академиками и по 15ти минутной готовности закрываются и завинчиваются входные двери.
Именно в этот момент два обалдуя из стартового расчёта, из бункера, отпросившись, якобы в туалет, бегут именно в туалет (естественно, это кривобокая и покосившаяся двухдырочная деревянная халабуда, космодром чай), но только затем, чтобы услышав пятиминутную готовность перебежать ближе к старту в яму, перекрытую бетонной плитой с круглым отверстием. Эта яма находится примерно на половине расстояния до старта и глубиной полтора метра. Говорили, что в эту яму планировали усаживать кинооператора. Посмотрел бы я на него, гражданского. То-то они устраиваются со своими камерами далеко за колючкой периметра. Но в момент передислокации оба перископа смотрят на изделие и “шалунов” не видят. Естественно, без меня такое заманчивое приключение не пройдёт… Сидим в яме, “контролируем процесс”.
Предстартовые команды идут по «громкой», да их давно знаешь наизусть. Вот наконец-то отошла кабель-мачта, ракета перестала парить, значит всё идёт штатно и закрылись дренажи кислородных баков. Наддув[2]. Вот сработало зажигание, под стартовым сооружением возникло свечение, через мгновение оно стало ярким как сварка и из жёлоба газовода ударил вверх метров на сто столб пыли и дыма и к нам пришла ударная волна. Оба обалдуя-храбреца присели, только головы торчат наружу, а у меня лично возникли острые сомнения в целесообразности пребывания в такой близости от старта, которые мгновенно переросли в проклятья в свой адрес и желание вжаться в землю. Это двигатели перешли с предварительной и промежуточной на главную тягу. Острейшее желание, скорее бы она ушла и ничего нештатного чтобы не произошло. Воздух материализовался, превратился в дрожащий студень, бьющий по ушам и его, казалось, можно рукой потрогать и увидеть. Все клеточки моего организма задрожали синхронно с ним. Ракета, вроде как замерла неподвижно, застряла в фермах и стоит на этом бешеном газовом столбе. Но вот она потихоньку, но начала двигаться в правильном направлении. С верхних половин блоков медленно сползают вниз толстые пласты белоснежного рыхлого льда и снега. Вот она вытащила свой ревущий зад за нулевую отметку старта и стала видна вся её красота и мощь. Державшие её за талию четыре фермы откинуты. А когда она поднялась метров на сто, то стало казаться, что она прямо над головой. Страшно, аж жуть! В голове бьёт запоздалое: “Дурак!! Никогда больше не решусь на такую глупость”. Но никакими словами не передать восторга и ужаса при старте ракеты-носителя типа 11А57! Ну нет таких слов. Через несколько пусков снова сидел в той же яме. В последний раз!
Самый лёгкий наряд это дежурство по МИКу в отсутствии спецработ, т.е. когда ночью в сооружении никого нет. Нас двое, дежурный - офицер и его помощник - сержант. Хорошо в летнюю ночь вынести стул из дежурки на свежий воздух и со вкусом читать интересную книгу при свете фонаря горящего над входом в сооружение. А книг в холостяцкие годы прочитано не мало. Так вот, сидишь себе уютненько и иногда боковым зрением замечаешь спешащих на свет фаланг или скорпиона. Правда, скорпионов доводилось видеть не часто. Даже очень редко, всех повыловили промышленники.[3] Такая же участь постигла крупных степных черепах. Ночь тиха, небосвод засыпан серебром звёзд, стрекочут козявки. Зимой, конечно, похуже. Обычно дует, никаких цикад и каждые четыре часа надо вскрывать хранилище боевых ракет и снимать показания термометра и гигрометра. Хранилище - это большой каменный сарай, размерами немного меньше чем МИК, на четыре собранные в пакет ракеты 8К74 на железнодорожных ложементах каждая. Такой запасец стратеги из ЦК и Генерального штаба держали на случай ядерной войны со Штатами. Словом, в отсутствии спецработ наряд по МИКу считай синекура и душевное отдохновение.
Но вдруг, слышны шаги во тьме этой бархатной ночи. И, о ужас - это же наш “Козёл”, зам нач штаба! Пропал наряд, изгажен! Это он, гад, пришёл зарабатывать классность, хочет, чтобы его включали в состав боевого расчёта как специалиста. Все они, штабные, но особенно политрабочие, желают видеть себя в наградных списках при удачном запуске или пуске.
Берёт ключ от пультовой, зажигает свет, включает трансляцию на полную громкость и начинает “руководить” согласно сетевого графика подготовки носителя. Изображает из себя нашего капитана Барбарича, ведущего горизонтальные испытания носителя в МИКе. Только прикемаришь, гремит: “Стыкую блок А с блоком Б”!! Проходит полчаса или час снова МИК содрагается: “Стыкую бок А с блоком Д”. Дурдом. Это он будет изображать до утра. И до утра на всё здание будет громыхать громкая. Идиот.
Наверное, все штабные и ксёндзы имели классность, липовую. Зная, что никогда и никто их не допустит до техники. Но ни один из них так тупо не изображал из себя спеца.
И под конец своей службы в части, так сказать, дембельским аккордом этого майора, был выдан последний “перл”. Наконец-то запущен в эксплуатацию туалет в нашем общежитии, но с сюрпризом. Кабинки так сооружены, что дверки не закрываются, упираются в колени и их надо полуоткрытыми придерживать рукой. Чтоб смешнее было.
Где-то летом этого года над полигоном должны были взорвать два ядерных боеприпаса для испытания на устойчивость системы радиоуправления нового ракетного комплекса 8К75. Для этого с полигона Капустин Яр будут пущены ракеты в нашу сторону с ядерными ГЧ. Когда и во сколько будет первый эксперимент мы знали, это было в 13 или в 13.30, мы шли на обед. День был как обычный, жаркий. Солнце пекло немилосердно, помню, что в момент взрыва мы шли мимо столовой учебного центра. Вдруг всё вокруг озарилось ярко-белым светом, как вспышка сварки, но очень коротко, на мгновение. Солнечный свет в сравнении со вспышкой совершенно жёлтого цвета. Обшарили небосвод - никаких следов, пятнышек. Чистое голубое небо. Второго взрыва не наблюдал и не знаю, был ли он. Позже услышал рассказ очевидца второго взрыва. Говорят, что видели в небе какое-то облачное образование.
Б.Е. Черток в своих воспоминаниях “Ракеты и люди” описывает более ранний подобный эксперимент: ” 1 ноября 1962года в 14 часов 15 минут при ярком солнце на северовостоке вспыхнуло второе солнце. Ядерный взрыв в стратосфере - испытание ядерного оружия под шифром К-5. Вспышка длилась доли секунды (ракета Р12 на высоте 60 км для проверки возможности прекращения всех видов радиосвязи.) По карте расстояние до места взрыва километров 500. Эффективно. Полная тишина на всех диапазонах. Связь восстановилась только через час с небольшим”.
В этом же году на полигоне в районе 61й площадки проведена операция “Сдвиг” - определение влияния ударной волны при взрыве 1135 тонн тротила на шахтную ПУ, технику и животных. Впервые в жизни наблюдал из окна вагона, как по степи мимо нашей площадки в сторону 61й на огромной скорости мчали два танка в бурунах пыли. Поражала скорость боевых машин! Танкисты гнали свои танки в последний путь. Для испытателей полигона это было незабываемое зрелище. Я и не представлял, что танк может так быстро мчаться![4]
[1] В летний день степной воздух ощущаешь совершенно сухим. Тем не менее, холодные поверхности кислородных баков за несколько десятков минут покрываются толстым слоем плотного чистого очень холодного снега.
[2] Создание дополнительного (избыточного) давления в баках для улучшения работы топливных насосов (борьба с кавитацией).
[3] Любимым развлечением промышленников (представителей промышленности), особенно первый раз приехавших в командировку в Тюру, было «покормить муравьёв». Ловилась фаланга. Чаще прямо в зале, куда они проникали в щели железнодорожных путей. За талию к ней привязывалась полуметровая верёвка, чтобы не прытко бегала. За эту верёвку фаланга подносилась к норке подземных муравьёв. Мураши совсем маленькие и норка-то диаметром 3-4 миллиметра. В несколько раз меньше туловища паука. Фаланга, не мешкая, бежит от норки. Но на ней уже сидит парочка смельчаков, а из норки выбегают новые. Суматоха и погоня. Кого удаётся, паук стрижёт, но кусающих наездников всё больше и больше. От норки уже метров 5 а то и все 10. Но всё слабее движения жертвы и вот фаланга уже едет в обратном направлении. И чем ближе отряд добытчиков, тем шире входное отверстие. Несколько минут и фаланга исчезает под землю. Развлечение закончилось.
[4] Позже судьба подарила мне «удовольствие» прокатиться в танке «с ветерком». Об этом далее.